- Сообщений: 1524
- Спасибо получено: 0
Притчи
- на форуме
- Администратор
-
- Я люблю, но мне нельзя, но я буду!
Less
Больше
9 года 3 нед. назад - 6 года 5 мес. назад #293
от
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
ответил в теме Притчи
Недовольные люди
Попал человек в рай. Смотрит, а там все люди ходят радостные, счастливые, открытые, доброжелательные. А вокруг всё как в обычной жизни.
Походил он, погулял, понравилось. И говорит архангелу:
— А можно посмотреть, что такое ад? Хоть одним глазком!
— Хорошо, пойдём, покажу.
Приходят они в ад. Человек смотрит, а там вроде бы на первый взгляд всё так же как в раю: та же обычная жизнь, только люди все злые, обиженные, видно, что плохо им тут. Он спрашивает у архангела:
— Тут же всё вроде так же, как и в раю! Почему они все такие недовольные?
— А потому что они думают, что в раю лучше.
Попал человек в рай. Смотрит, а там все люди ходят радостные, счастливые, открытые, доброжелательные. А вокруг всё как в обычной жизни.
Походил он, погулял, понравилось. И говорит архангелу:
— А можно посмотреть, что такое ад? Хоть одним глазком!
— Хорошо, пойдём, покажу.
Приходят они в ад. Человек смотрит, а там вроде бы на первый взгляд всё так же как в раю: та же обычная жизнь, только люди все злые, обиженные, видно, что плохо им тут. Он спрашивает у архангела:
— Тут же всё вроде так же, как и в раю! Почему они все такие недовольные?
— А потому что они думают, что в раю лучше.
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
Последнее редактирование: 6 года 5 мес. назад пользователем .
Спасибо сказали:
Пожалуйста Войти , чтобы присоединиться к беседе.
- на форуме
- Администратор
-
- Я люблю, но мне нельзя, но я буду!
Less
Больше
- Сообщений: 1524
- Спасибо получено: 0
9 года 2 нед. назад - 9 года 2 нед. назад #302
от
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
ответил в теме Притчи
Три сита
Один человек спросил у Сократа: — Знаешь, что мне сказал о тебе твой друг? — Подожди, — остановил его Сократ, — просей сначала то, что собираешься сказать, через три сита. — Три сита? — Прежде чем что-нибудь говорить, нужно это трижды просеять. Сначала через сито правды. Ты уверен, что это правда? — Нет, я просто слышал это. — Значит, ты не знаешь, это правда или нет. Тогда просеем через второе сито — сито доброты. Ты хочешь сказать о моем друге что-то хорошее? — Нет, напротив. — Значит, — продолжал Сократ, — ты собираешься сказать о нем что-то плохое, но даже не уверен в том, что это правда. Попробуем третье сито— сито пользы. Так ли уж необходимо мне услышать то, что ты хочешь рассказать? — Нет, в этом нет необходимости. — Итак, — заключил Сократ, — в том, что ты хочешь сказать, нет ни правды, ни доброты, ни пользы. Зачем тогда говорить?
взято с: elims.org.ua/pritchi/pritcha-tri-sita/
P.S. Таки буду возражать...
Сократ:
Один человек спросил у Сократа: — Знаешь, что мне сказал о тебе твой друг? — Подожди, — остановил его Сократ, — просей сначала то, что собираешься сказать, через три сита. — Три сита? — Прежде чем что-нибудь говорить, нужно это трижды просеять. Сначала через сито правды. Ты уверен, что это правда? — Нет, я просто слышал это. — Значит, ты не знаешь, это правда или нет. Тогда просеем через второе сито — сито доброты. Ты хочешь сказать о моем друге что-то хорошее? — Нет, напротив. — Значит, — продолжал Сократ, — ты собираешься сказать о нем что-то плохое, но даже не уверен в том, что это правда. Попробуем третье сито— сито пользы. Так ли уж необходимо мне услышать то, что ты хочешь рассказать? — Нет, в этом нет необходимости. — Итак, — заключил Сократ, — в том, что ты хочешь сказать, нет ни правды, ни доброты, ни пользы. Зачем тогда говорить?
взято с: elims.org.ua/pritchi/pritcha-tri-sita/
P.S. Таки буду возражать...
Сократ:
- Он сказал, что не уверен, а хитрый Сократ интерпретировал это как заведомо неправду! Доброта, вовсе не обязательно должна быть в любых словах и суждениях, более того, наиболее эффективные слова (приносящие пользу) зачастую бывают злыми... Так-что есть ли правда - остается под вопросом, польза есть по любому, потому-что человека как минимум информировали, а "кто предупрежден - тот вооружен" © Ну и насчет доброты... Слова сказанные тебе и несущие в себе потенциальную пользу можно назвать злом? Я против! Хотя в целом все сказано красиво.Ты уверен, что это правда? — Нет, я просто слышал это.
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
Последнее редактирование: 9 года 2 нед. назад пользователем .
Пожалуйста Войти , чтобы присоединиться к беседе.
- на форуме
- Администратор
-
- Я люблю, но мне нельзя, но я буду!
Less
Больше
- Сообщений: 1524
- Спасибо получено: 0
8 года 11 мес. назад - 8 года 10 мес. назад #368
от
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
ответил в теме Притчи
Стал мудрым
Когда мне было 14 лет, я мечтал, что однажды у меня будет девушка.
В 16 лет у меня появилась девушка, но между нами не было страсти.
Тогда я решил жениться на страстной девушке. В универе я встречался со страстной девушкой, но она была чересчур эмоциональной. Каждый пустяк превращался в страшную драму и грозил ей самоубийством.
Я решил жениться на стабильной женщине. По окончании универа я встретил очень стабильную девушку, но она оказалась ужасно скучной. Она была абсолютно предсказуемой и никогда не теряла голову. Жизнь с ней превратилась в рутину, и я решил жениться на девушке с изюминкой.
Девушка с изюминкой оказалась слишком шебутной. Она постоянно кидалась в крайности, заставляя меня чувствовать себя то суперсчастливым, то супернесчастным. Она была суперэнергичной, но без целей в жизни.
Я решил женится на той, у которой есть настоящие амбиции в жизни.
Тогда я нашел себе умную, амбициозную девушку и женился на ней. Она оказалась настолько умной и амбициозной, что развелась со мной через год и отсудила себе все, что я имел.
Теперь я поумнел и стал мудрым, и ищу себе женщину с большими сиськами.
Когда мне было 14 лет, я мечтал, что однажды у меня будет девушка.
В 16 лет у меня появилась девушка, но между нами не было страсти.
Тогда я решил жениться на страстной девушке. В универе я встречался со страстной девушкой, но она была чересчур эмоциональной. Каждый пустяк превращался в страшную драму и грозил ей самоубийством.
Я решил жениться на стабильной женщине. По окончании универа я встретил очень стабильную девушку, но она оказалась ужасно скучной. Она была абсолютно предсказуемой и никогда не теряла голову. Жизнь с ней превратилась в рутину, и я решил жениться на девушке с изюминкой.
Девушка с изюминкой оказалась слишком шебутной. Она постоянно кидалась в крайности, заставляя меня чувствовать себя то суперсчастливым, то супернесчастным. Она была суперэнергичной, но без целей в жизни.
Я решил женится на той, у которой есть настоящие амбиции в жизни.
Тогда я нашел себе умную, амбициозную девушку и женился на ней. Она оказалась настолько умной и амбициозной, что развелась со мной через год и отсудила себе все, что я имел.
Теперь я поумнел и стал мудрым, и ищу себе женщину с большими сиськами.
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
Последнее редактирование: 8 года 10 мес. назад пользователем .
Пожалуйста Войти , чтобы присоединиться к беседе.
- на форуме
- Администратор
-
- Я люблю, но мне нельзя, но я буду!
Less
Больше
- Сообщений: 1524
- Спасибо получено: 0
8 года 10 мес. назад #450
от
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
ответил в теме Притчи
Ницше и хлеб
Великий философ Фридрих Ницше был добрый и веселый человек.
Один раз он пошел в магазин за хлебом.
Толстая продавщица в хлебном отделе очень любила издеваться над добрым и веселым философом. Ницше терпеть ее не мог и часто называл тупой пиздой.
— Ну что, Ницше, — сказала толстая продавщица, завидев Фридриха. — За хлебом небось прискакал? Любишь хлебушек-то?
— Обожаю, — сдержанно ответил Ницше.
— А ты его пёк, чтобы вот так его жрать? — вкрадчиво спросила вдруг продавщица. — Ты вообще когда-нибудь пёк хлеб? А, Ницше?
— Я? Пёк хлеб? — переспросил Ницше.
— Ты в уши долбишься, Ницше?
— Нет, — сказал Ницше. — На оба вопроса — нет.
Великий философ умел быть лаконичным.
— Вот испеки сначала, а там поговорим, — триумфально закончила продавщица.
— Секундочку, — сказал Ницше. — Если я буду печь хлеб, то нахуя мне тогда, тупая ты пизда, покупать его у тебя?
— Меня, Ницше, твои запарки совершенно не ебут — спокойно парировала продавщица. — Делать мне больше нехуй, как вместе с тобой философствовать. Муку тебе продам. А хлеба — во, — продавщица показала мозолистый кукиш, для убедительности схватив себя за локоть.
Ницше задумался.
— А ты-то, — наконец произнес он, — ты-то сама хлеб пекла?
— Пекла, голубчик, пекла, — сказала продавщица. — Да я столько его выпекла, что ты бы всю жизнь ел, да еще и детям бы твоим осталось.
— У меня нет детей, — сообщил Ницше.
— Это пиздец какой-то, — сказала продавщица. — Детей у него нет, хлеб он печь не умеет и не хочет, а только и знает, что честных продавщиц заебывать.
— Это ты честная продавщица, что ли? — заинтересовался Ницше. — Да у тебя ебало как у Муссолини. У честных людей лица другие.
— А что Муссолини? Чем тебе теперь Муссолини не угодил? Да он, если хочешь знать, тоже хлеб пёк. Эх ты, Ницше.
Ницше неуверенно потоптался на месте.
— Ладно, хуй с ним — махнул он рукой. — Давай сюда свою муку.
— Запомни, Ницше: культура — это лишь тоненькая хлебная корочка над раскаленным хаосом, — довольно сказала продавщица. — Крепко запомни.
— Запомню, — сказал Ницше с ненавистью. — Крепко запомню.
На следующий день Ницше пришёл в тот же магазин.
— Чего тебе? — спросила продавщица.
— Муки давай, сквозь зубы ответил Ницше.
— Что, научился печь?
— Тебя, суку, забыл спросить. Давай муки.
— За такую грубость могу и скалкой по ебальнику… — промямлила продавщица.
— Давай муку, говорю.
Продавщица подала муку.
— А теперь жри.
— Что жрать?
— Муку жри.
— С какого перепугу? Сам жри.
— Я сказал жри, сказал Ницще и опустил продавщицу мордой в муку. — Что, нравится?
Продавщица покорно съела муку и посмотрела на философа испуганными глазами.
— Приятно, да? А я вчера целый вечер это говно жрал.
Ницше так и не научился печь хлеб.
Великий философ Фридрих Ницше был добрый и веселый человек.
Один раз он пошел в магазин за хлебом.
Толстая продавщица в хлебном отделе очень любила издеваться над добрым и веселым философом. Ницше терпеть ее не мог и часто называл тупой пиздой.
— Ну что, Ницше, — сказала толстая продавщица, завидев Фридриха. — За хлебом небось прискакал? Любишь хлебушек-то?
— Обожаю, — сдержанно ответил Ницше.
— А ты его пёк, чтобы вот так его жрать? — вкрадчиво спросила вдруг продавщица. — Ты вообще когда-нибудь пёк хлеб? А, Ницше?
— Я? Пёк хлеб? — переспросил Ницше.
— Ты в уши долбишься, Ницше?
— Нет, — сказал Ницше. — На оба вопроса — нет.
Великий философ умел быть лаконичным.
— Вот испеки сначала, а там поговорим, — триумфально закончила продавщица.
— Секундочку, — сказал Ницше. — Если я буду печь хлеб, то нахуя мне тогда, тупая ты пизда, покупать его у тебя?
— Меня, Ницше, твои запарки совершенно не ебут — спокойно парировала продавщица. — Делать мне больше нехуй, как вместе с тобой философствовать. Муку тебе продам. А хлеба — во, — продавщица показала мозолистый кукиш, для убедительности схватив себя за локоть.
Ницше задумался.
— А ты-то, — наконец произнес он, — ты-то сама хлеб пекла?
— Пекла, голубчик, пекла, — сказала продавщица. — Да я столько его выпекла, что ты бы всю жизнь ел, да еще и детям бы твоим осталось.
— У меня нет детей, — сообщил Ницше.
— Это пиздец какой-то, — сказала продавщица. — Детей у него нет, хлеб он печь не умеет и не хочет, а только и знает, что честных продавщиц заебывать.
— Это ты честная продавщица, что ли? — заинтересовался Ницше. — Да у тебя ебало как у Муссолини. У честных людей лица другие.
— А что Муссолини? Чем тебе теперь Муссолини не угодил? Да он, если хочешь знать, тоже хлеб пёк. Эх ты, Ницше.
Ницше неуверенно потоптался на месте.
— Ладно, хуй с ним — махнул он рукой. — Давай сюда свою муку.
— Запомни, Ницше: культура — это лишь тоненькая хлебная корочка над раскаленным хаосом, — довольно сказала продавщица. — Крепко запомни.
— Запомню, — сказал Ницше с ненавистью. — Крепко запомню.
На следующий день Ницше пришёл в тот же магазин.
— Чего тебе? — спросила продавщица.
— Муки давай, сквозь зубы ответил Ницше.
— Что, научился печь?
— Тебя, суку, забыл спросить. Давай муки.
— За такую грубость могу и скалкой по ебальнику… — промямлила продавщица.
— Давай муку, говорю.
Продавщица подала муку.
— А теперь жри.
— Что жрать?
— Муку жри.
— С какого перепугу? Сам жри.
— Я сказал жри, сказал Ницще и опустил продавщицу мордой в муку. — Что, нравится?
Продавщица покорно съела муку и посмотрела на философа испуганными глазами.
— Приятно, да? А я вчера целый вечер это говно жрал.
Ницше так и не научился печь хлеб.
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
Спасибо сказали:
Пожалуйста Войти , чтобы присоединиться к беседе.
- на форуме
- Администратор
-
- Я люблю, но мне нельзя, но я буду!
Less
Больше
- Сообщений: 1524
- Спасибо получено: 0
8 года 6 мес. назад - 7 года 7 мес. назад #736
от
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
ответил в теме Притчи
О добре и зле
https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/480866/17dd0d26-ed69-4ccb-929a-09797a1ef47d/s1200
— Господин, я достал его!
— Кого? — спросил Темный Владыка, не отрываясь от работы.
— Меч Света! Тот самый, которым можно Вас убить.
— А, этот... Ну, положи там, на полочку.
Горбатый карлик сунул принесенный сверток на полку и пристроился у ног своего повелителя.
—
Показать полностью..
Послезавтра ночь Великого Противостояния,— как бы невзначай заметил он.
— Ну и что? — Равнодушно пожал плечами Темный Владыка.
— Жертва, господин, — напомнил карлик. — Ее еще найти надо.
— Не надо никого искать, — отмахнулся Темный Владыка и отложил в сторону очередную очищенную картофелину.
— Но ритуал...
— Не будет никакого ритуала! — Строго нахмурил брови Темный Владыка. — Пора бы тебе уже привыкнуть.
Карлик насупился.
— Господин мой! Вы живете в этой глуши уже полтора года! Вы разводите гусей и выращиваете капусту! В то время, как могли бы повелевать этим миром по праву сильного! Где Ваши Легионы Смерти? Где толпы преданных слуг? Дворцы, подземелья, ряды виселиц – где это? Великие завоевания, чудовищные деяния — все пошло прахом. Взгляните, Добро и Свет торжествуют повсюду, даже дети не боятся ночью гулять по улицам. Как Вы можете терпеть такое, господин?
— Я же тебе уже объяснял, — отозвался Темный Владыка. — Добро всегда побеждает, а Зло – проигрывает. Нет никакого смысла затевать безнадежное дело, тратить силы и средства, если нет ни малейшего шанса на выигрыш. А я, знаешь ли, люблю выигрывать. И только так!
— Но каким образом, господин мой? Пока Вы здесь прозябаете в безвестности, Свет набирает силу...
— Вот именно! — Поднял палец Темный Владыка. — Набирает силу. А что он с этой силой будет делать? К чему приложит?
Он взял новую картофелину и стал не торопясь срезать шкурку.
— Чем займется Добро, когда обнаружит, что драться ему не с кем? Я же вот он, сижу, не рыпаюсь, ничем себя не проявляю. А остальные – так, мелюзга одна, любому светлому герою на один зуб. А что потом? Чудища кончатся, а зубы-то останутся. И не один, а целых тридцать два. Кого прикажете грызть тогда?
Очищенная картофелина шлепнулась в кастрюлю, Темный Владыка взял луковицу и принялся мелко ее строгать.
— Еще три-четыре месяца, и Добро начнет беситься от безделья. Светлые рыцари вернутся в свои земельные угодья и начнут ими управлять. А это далеко не у всех хорошо получается. Будут и территориальные споры, и грызня, и междоусобица, и завышенные налоги. Жрецы снова вспомнят о своих монастырях, станут собираться на диспуты, спорить до хрипоты и мордобоя, пока не разделятся на различные школы и направления, так бывало уже не раз. О магах я уже и не говорю. Эльфы, люди и гномы припомнят старые расовые предрассудки, разворошат былые обиды и учинят множество новых. Бойцы, привыкшие только сражаться, очень скоро уйдут поголовно в грабители. Воры... ну они и так всегда были личностями без стыда и совести. А борьба за власть? Ты полюбуйся, какая уже сейчас идет грызня вокруг трона! И все это, заметь, безо всякого моего вмешательства! Исключительно в силу особенностей человеческой природы... Ты не помнишь, я суп солил или нет?
— При мне – нет.
Темный Владыка посолил свое варево, попробовал и посолил еще.
— Умение управлять и умение пробиваться наверх – это два совершенно разных таланта. И они очень редко сочетаются вместе. Значит, скорее всего, к власти придет, в конце концов, какой-нибудь очень цепкий и пронырливый тип, который сможет где подкупом, где шантажом, а где и прямыми угрозами удержать всех остальных в подчинении. И озабочен он будет, прежде всего, собственным благополучием – иной бы просто не забрался так высоко. Вот тогда...
Он замолчал и чему-то мечтательно улыбнулся, не переставая помешивать суп.
— Что тогда? — Не выдержал карлик.
— Да ничего. Тогда я подожду еще года три-четыре, пока не наступит полная разруха и народ не взвоет. А потом возьму Меч Света, оседлаю нашего вороного, если он не помрет к тому времени, и поеду по стране, верша подвиги направо и налево. До победного конца. Потому что,– он позволил себе короткую злорадную улыбочку,– добро всегда побеждает...
https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/480866/17dd0d26-ed69-4ccb-929a-09797a1ef47d/s1200
— Господин, я достал его!
— Кого? — спросил Темный Владыка, не отрываясь от работы.
— Меч Света! Тот самый, которым можно Вас убить.
— А, этот... Ну, положи там, на полочку.
Горбатый карлик сунул принесенный сверток на полку и пристроился у ног своего повелителя.
—
Показать полностью..
Послезавтра ночь Великого Противостояния,— как бы невзначай заметил он.
— Ну и что? — Равнодушно пожал плечами Темный Владыка.
— Жертва, господин, — напомнил карлик. — Ее еще найти надо.
— Не надо никого искать, — отмахнулся Темный Владыка и отложил в сторону очередную очищенную картофелину.
— Но ритуал...
— Не будет никакого ритуала! — Строго нахмурил брови Темный Владыка. — Пора бы тебе уже привыкнуть.
Карлик насупился.
— Господин мой! Вы живете в этой глуши уже полтора года! Вы разводите гусей и выращиваете капусту! В то время, как могли бы повелевать этим миром по праву сильного! Где Ваши Легионы Смерти? Где толпы преданных слуг? Дворцы, подземелья, ряды виселиц – где это? Великие завоевания, чудовищные деяния — все пошло прахом. Взгляните, Добро и Свет торжествуют повсюду, даже дети не боятся ночью гулять по улицам. Как Вы можете терпеть такое, господин?
— Я же тебе уже объяснял, — отозвался Темный Владыка. — Добро всегда побеждает, а Зло – проигрывает. Нет никакого смысла затевать безнадежное дело, тратить силы и средства, если нет ни малейшего шанса на выигрыш. А я, знаешь ли, люблю выигрывать. И только так!
— Но каким образом, господин мой? Пока Вы здесь прозябаете в безвестности, Свет набирает силу...
— Вот именно! — Поднял палец Темный Владыка. — Набирает силу. А что он с этой силой будет делать? К чему приложит?
Он взял новую картофелину и стал не торопясь срезать шкурку.
— Чем займется Добро, когда обнаружит, что драться ему не с кем? Я же вот он, сижу, не рыпаюсь, ничем себя не проявляю. А остальные – так, мелюзга одна, любому светлому герою на один зуб. А что потом? Чудища кончатся, а зубы-то останутся. И не один, а целых тридцать два. Кого прикажете грызть тогда?
Очищенная картофелина шлепнулась в кастрюлю, Темный Владыка взял луковицу и принялся мелко ее строгать.
— Еще три-четыре месяца, и Добро начнет беситься от безделья. Светлые рыцари вернутся в свои земельные угодья и начнут ими управлять. А это далеко не у всех хорошо получается. Будут и территориальные споры, и грызня, и междоусобица, и завышенные налоги. Жрецы снова вспомнят о своих монастырях, станут собираться на диспуты, спорить до хрипоты и мордобоя, пока не разделятся на различные школы и направления, так бывало уже не раз. О магах я уже и не говорю. Эльфы, люди и гномы припомнят старые расовые предрассудки, разворошат былые обиды и учинят множество новых. Бойцы, привыкшие только сражаться, очень скоро уйдут поголовно в грабители. Воры... ну они и так всегда были личностями без стыда и совести. А борьба за власть? Ты полюбуйся, какая уже сейчас идет грызня вокруг трона! И все это, заметь, безо всякого моего вмешательства! Исключительно в силу особенностей человеческой природы... Ты не помнишь, я суп солил или нет?
— При мне – нет.
Темный Владыка посолил свое варево, попробовал и посолил еще.
— Умение управлять и умение пробиваться наверх – это два совершенно разных таланта. И они очень редко сочетаются вместе. Значит, скорее всего, к власти придет, в конце концов, какой-нибудь очень цепкий и пронырливый тип, который сможет где подкупом, где шантажом, а где и прямыми угрозами удержать всех остальных в подчинении. И озабочен он будет, прежде всего, собственным благополучием – иной бы просто не забрался так высоко. Вот тогда...
Он замолчал и чему-то мечтательно улыбнулся, не переставая помешивать суп.
— Что тогда? — Не выдержал карлик.
— Да ничего. Тогда я подожду еще года три-четыре, пока не наступит полная разруха и народ не взвоет. А потом возьму Меч Света, оседлаю нашего вороного, если он не помрет к тому времени, и поеду по стране, верша подвиги направо и налево. До победного конца. Потому что,– он позволил себе короткую злорадную улыбочку,– добро всегда побеждает...
Порчу кашу маслом
Бываю мил насильно
Выкидываю слова из песни
И даже делю на ноль
Последнее редактирование: 7 года 7 мес. назад пользователем .
Пожалуйста Войти , чтобы присоединиться к беседе.
Less
Больше
- Спасибо получено: 0
8 года 4 мес. назад - 5 года 2 мес. назад #769
от
ответил в теме Притчи
Притча о предательстве
Собралась толпа на базарной площади, чтобы посмотреть, как сожгут ведьму.
Вывели красивую женщину, совсем не похожую на безобразную колдунью.
Поднялась она на помост и взглядом окинула беснующуюся толпу.
Многие из собравшихся приходили к ней за советом или за помощью, многим она помогла добрым словом или лекарством, многих избавила от физических и душевных недугов, но в жестоком мире свои законы: пришлась кому-то не по душе ее добродетель и отдали ее на растерзание кровожадным судьям, признали они ее виновной и приговорили к сожжению.
И стояла она на помосте над головами тех, кому протягивала руку помощи, и смотрели они на нее снизу вверх, и источал их взгляд безумную бешеную злобу, которую породили их больное воображение.
Вышел судья и скрипучим голосом крикнул в толпу:
- Эта женщина – ведьма! И вы все знаете об этом!
Вы все испытали на себе ее колдовские чары!
Она на всех наводит порчу, и с каждым что-то случается.
Вот муж и жена, – указал он на стоящих впереди людей, – они не имеют детей, потому что она совершила страшное заклинание над ними.
А вот женщина, некогда самая красивая женщина в нашем городе, лишилась своей красоты и молодости, благодаря злодеянию колдуньи.
Красавица на глазах превращается в старуху, хотя она еще довольно молода, и красота ее не увядала бы долго.
А вот человек, – и при этом судья указал на человека, тело которого было покрыто язвами, – страдает от страшного недуга. И это тоже ее рук дело.
А кто может сказать, что у него все хорошо? – спросил у озверевшей толпы поборник закона. – Никто! Потому что у каждого что-то найдется: болезнь, горе, потери, неудачи.
Так знайте, это она виновата во всех ваших несчастьях! Справедливый суд рассмотрел все ее деяния и признал ее виновной во всех земных грехах.
Не только люди страдают от ее злодеяний, но и великая природа. Это она вызывает засухи, падеж скота, неурожаи. Все беды – от нее, потому что она – ведьма!
Чтобы избавить невинных от этой чумы, суд постановил: сжечь ее!
Слуги правосудия поднесли пылающие факелы к выложенному из дров помосту и подожгли его.
- Люди! – прошептала женщина, сраженная предательским молчанием излеченных ею, – разве моя животворная сила не помогала вам?
Увидев смятение людей, судья крикнул замершей на мгновение толпе:
- Она говорит, что чудотворяща, так пусть совершит чудо и погасит огонь.
Чудеса творит Бог, но он не помогает ведьмам.
И вдруг набежали тучи и стал накрапывать дождь. Женщина подняла к небу глаза и взмолила:
- Господи, мне нет места на этой земле. Людям нужно кого-то убить, чтобы переложить свою вину на чужие плечи. Если они наметили жертву, они все равно убьют ее, сожгут или забросают камнями. Дважды не умирают, позволь мне уйти из этой жизни, ибо уже ничто не связывает меня с ней.
Тучи вмиг рассеялись, вышло палящее солнце, пламя вспыхнуло с такой страшной силой, что за короткое время от костра осталось одно пепелище.
Судья пнул ногой горячие угли и как бы в завершение всего крикнул:
- Вот и все, что осталось от чудотворицы!
Тысячи глаз смотрели на это страшное зрелище, и ни один не повлажнел от слез. Когда последние языки пламени, пробегая по пеплу, обессилев, тухли, сквозь толпу пробрался старый немощный человек. Он подошел к кострищу, опустился на колени и произнес:
- Прости меня, целительница душ и тел человеческих. Я не поспел вовремя. Я опоздал ровно на столько, чтобы дать тебе возможность поскорее уйти из этого звериного логова. Но я спешил к тебе, я хотел помочь тебе или взойти на костер и разделить с тобой ложе смерти. Я стар и слаб, и дни моей жизни сочтены. Я возлежал на смертном одре, и силы уже покидали меня, когда я услышал зов Свыше. У меня открылись глаза, и я увидел страшную картину. Я отодвинул смерть, чтобы помочь тебе человеческой правдой своей, но я не смог преодолеть путь, разделяющий нас, достаточно быстро. Я ничем не помог тебе, ни словом, ни делом не защитил тебя, и я скорблю о том, что не нашлось в этой тысячной толпе того, кто бы смог помочь тебе.
Старик повернулся к онемевшей толпе, и люди увидели сухие старческие глаза, полные скорби и боли.
Страх перед какой-то непонятной, но ощутимой бедой уже холодком пробежал по коже.
Старик посмотрел в глаза съеденного болезнью человека и сказал:
- Болезнь твоя – плод жизни твоей, а не чар невинной. Беспутная жизнь привела тебя к страданиям и недугам. Ты гниешь от собственного распутства, а не от заговора.
Потом он повернулся к увядающей красавице и также спокойно произнес:
- Ты, теряющая красоту, прожила всю жизнь в злобе, зависти и ненависти, и это они съели твое очарование.
Но когда он повернулся к несчастным супругам, толпа отпрянула от них, как от прокаженных.
- А ты, благочестивая пара, несешь бремя своего греха вместо прекрасного плода. Ты, – обратился он к женщине, – побоялась позора и лишила себя материнства. И судьба наградила тебя бесплодием. А ты, – обратился он к мужчине, – ради минутного удовольствия испил зелье, лишившее тебя творящей жизнь влаги. Ты – иссыхающее дерево, не способное породить плод. Теперь, чтобы сокрыть свой грех друг от друга и от людей, вы переложили вашу вину на безвинное существо, не один раз протягивающее вам руку помощи.
Вы все, обвинившие непорочное создание, очищавшее вас, совершили двойной грех.
Вы хотели спрятаться за чужую спину, чтобы быть чистыми и безгрешными перед такими же, как и вы, грешниками. Вы убили безвинную душу. Как же вы собираетесь жить дальше? Неужели вы сможете спокойно радоваться жизни и строить личное счастье? Как может быть безмятежно счастлив убийца?..
Старец хотел еще что-то сказать, но, глянув в пустые глаза не понимающих смысла его слов людей, осознал бесполезность своего рвения.
Он опустился на пепелище, и силы покинули его, а люди, закрыв глаза руками, испугавшись, что в них, как в зеркале, отражаются все их грехи, и еще кто-то сможет прочесть их и обнародовать, поспешили к своим домам, будто стены и двери смогут их спрятать от позора.
Грешен будет тот, кто совершит грех, но вдвое грешен, кто обвинит в своем грехе другого.
Собралась толпа на базарной площади, чтобы посмотреть, как сожгут ведьму.
Вывели красивую женщину, совсем не похожую на безобразную колдунью.
Поднялась она на помост и взглядом окинула беснующуюся толпу.
Многие из собравшихся приходили к ней за советом или за помощью, многим она помогла добрым словом или лекарством, многих избавила от физических и душевных недугов, но в жестоком мире свои законы: пришлась кому-то не по душе ее добродетель и отдали ее на растерзание кровожадным судьям, признали они ее виновной и приговорили к сожжению.
И стояла она на помосте над головами тех, кому протягивала руку помощи, и смотрели они на нее снизу вверх, и источал их взгляд безумную бешеную злобу, которую породили их больное воображение.
Вышел судья и скрипучим голосом крикнул в толпу:
- Эта женщина – ведьма! И вы все знаете об этом!
Вы все испытали на себе ее колдовские чары!
Она на всех наводит порчу, и с каждым что-то случается.
Вот муж и жена, – указал он на стоящих впереди людей, – они не имеют детей, потому что она совершила страшное заклинание над ними.
А вот женщина, некогда самая красивая женщина в нашем городе, лишилась своей красоты и молодости, благодаря злодеянию колдуньи.
Красавица на глазах превращается в старуху, хотя она еще довольно молода, и красота ее не увядала бы долго.
А вот человек, – и при этом судья указал на человека, тело которого было покрыто язвами, – страдает от страшного недуга. И это тоже ее рук дело.
А кто может сказать, что у него все хорошо? – спросил у озверевшей толпы поборник закона. – Никто! Потому что у каждого что-то найдется: болезнь, горе, потери, неудачи.
Так знайте, это она виновата во всех ваших несчастьях! Справедливый суд рассмотрел все ее деяния и признал ее виновной во всех земных грехах.
Не только люди страдают от ее злодеяний, но и великая природа. Это она вызывает засухи, падеж скота, неурожаи. Все беды – от нее, потому что она – ведьма!
Чтобы избавить невинных от этой чумы, суд постановил: сжечь ее!
Слуги правосудия поднесли пылающие факелы к выложенному из дров помосту и подожгли его.
- Люди! – прошептала женщина, сраженная предательским молчанием излеченных ею, – разве моя животворная сила не помогала вам?
Увидев смятение людей, судья крикнул замершей на мгновение толпе:
- Она говорит, что чудотворяща, так пусть совершит чудо и погасит огонь.
Чудеса творит Бог, но он не помогает ведьмам.
И вдруг набежали тучи и стал накрапывать дождь. Женщина подняла к небу глаза и взмолила:
- Господи, мне нет места на этой земле. Людям нужно кого-то убить, чтобы переложить свою вину на чужие плечи. Если они наметили жертву, они все равно убьют ее, сожгут или забросают камнями. Дважды не умирают, позволь мне уйти из этой жизни, ибо уже ничто не связывает меня с ней.
Тучи вмиг рассеялись, вышло палящее солнце, пламя вспыхнуло с такой страшной силой, что за короткое время от костра осталось одно пепелище.
Судья пнул ногой горячие угли и как бы в завершение всего крикнул:
- Вот и все, что осталось от чудотворицы!
Тысячи глаз смотрели на это страшное зрелище, и ни один не повлажнел от слез. Когда последние языки пламени, пробегая по пеплу, обессилев, тухли, сквозь толпу пробрался старый немощный человек. Он подошел к кострищу, опустился на колени и произнес:
- Прости меня, целительница душ и тел человеческих. Я не поспел вовремя. Я опоздал ровно на столько, чтобы дать тебе возможность поскорее уйти из этого звериного логова. Но я спешил к тебе, я хотел помочь тебе или взойти на костер и разделить с тобой ложе смерти. Я стар и слаб, и дни моей жизни сочтены. Я возлежал на смертном одре, и силы уже покидали меня, когда я услышал зов Свыше. У меня открылись глаза, и я увидел страшную картину. Я отодвинул смерть, чтобы помочь тебе человеческой правдой своей, но я не смог преодолеть путь, разделяющий нас, достаточно быстро. Я ничем не помог тебе, ни словом, ни делом не защитил тебя, и я скорблю о том, что не нашлось в этой тысячной толпе того, кто бы смог помочь тебе.
Старик повернулся к онемевшей толпе, и люди увидели сухие старческие глаза, полные скорби и боли.
Страх перед какой-то непонятной, но ощутимой бедой уже холодком пробежал по коже.
Старик посмотрел в глаза съеденного болезнью человека и сказал:
- Болезнь твоя – плод жизни твоей, а не чар невинной. Беспутная жизнь привела тебя к страданиям и недугам. Ты гниешь от собственного распутства, а не от заговора.
Потом он повернулся к увядающей красавице и также спокойно произнес:
- Ты, теряющая красоту, прожила всю жизнь в злобе, зависти и ненависти, и это они съели твое очарование.
Но когда он повернулся к несчастным супругам, толпа отпрянула от них, как от прокаженных.
- А ты, благочестивая пара, несешь бремя своего греха вместо прекрасного плода. Ты, – обратился он к женщине, – побоялась позора и лишила себя материнства. И судьба наградила тебя бесплодием. А ты, – обратился он к мужчине, – ради минутного удовольствия испил зелье, лишившее тебя творящей жизнь влаги. Ты – иссыхающее дерево, не способное породить плод. Теперь, чтобы сокрыть свой грех друг от друга и от людей, вы переложили вашу вину на безвинное существо, не один раз протягивающее вам руку помощи.
Вы все, обвинившие непорочное создание, очищавшее вас, совершили двойной грех.
Вы хотели спрятаться за чужую спину, чтобы быть чистыми и безгрешными перед такими же, как и вы, грешниками. Вы убили безвинную душу. Как же вы собираетесь жить дальше? Неужели вы сможете спокойно радоваться жизни и строить личное счастье? Как может быть безмятежно счастлив убийца?..
Старец хотел еще что-то сказать, но, глянув в пустые глаза не понимающих смысла его слов людей, осознал бесполезность своего рвения.
Он опустился на пепелище, и силы покинули его, а люди, закрыв глаза руками, испугавшись, что в них, как в зеркале, отражаются все их грехи, и еще кто-то сможет прочесть их и обнародовать, поспешили к своим домам, будто стены и двери смогут их спрятать от позора.
Грешен будет тот, кто совершит грех, но вдвое грешен, кто обвинит в своем грехе другого.
Последнее редактирование: 5 года 2 мес. назад пользователем .
Пожалуйста Войти , чтобы присоединиться к беседе.
Время создания страницы: 1.098 секунд